«

»

Окт 28 2016

Распечатать Запись

За год в России пропадают без вести свыше 120 тысяч человек

Куда обращаться, если пропал близкий человек?По данным МВД, в России ежегодно в розыске находятся свыше 120 тысяч без вести пропавших. Их ищут не только МВД и МЧС — в нашей стране существует 74 волонтерских организации, занимающиеся поиском пропавших. И часто они приносят не меньше помощи, чем государственные ведомства. В любое время дня и ночи, невзирая на выходные и праздники добровольцы ищут совершенно незнакомых им людей. Чем не гражданское общество?

О том, как это происходит, «РГ» рассказала Ирина Воробьева, корреспондент радиостанции «Эхо Москвы» и координатор известного поискового отряда «Лиза Алерт».Ирина, вы ищете людей в круглосуточном режиме. Жизнь превращается в поиск. В таком режиме наверняка у отряда есть дефицит людей?Ирина Воробьева: Люди к нам приходят постоянно. Поисковиков — хоть нас и стало больше — не хватает катастрофически. Очень не хватает оборудования, а без него нельзя отправлять людей в лес, каждая группа должна быть с навигатором, с хорошими фонарями. И вот когда мы не можем выйти в лес, чтобы спасти человека, потому что у нас нет аккумулятора, — я не знаю, как описать это состояние. Это очень страшно.

Есть ли статистика, сколько людей, ушедших в лес, теряется?

Ирина Воробьева: Эту статистику никто толком не ведет. Конкретных цифр нет ни у МЧС, ни у МВД. По нашим данным, только за это лето в лесу потерялся 101 человек. 76 из них мы достали живыми, остальные погибли. В сутки нам приходит по 4-5 заявок. Часть из «заявленных на поиск» выходят сами, часть мы ищем, а часть не выходит, и мы не находим.

Последнее время новостные ленты то и дело подбрасывают сообщения «ушел в лес и не вернулся». Это сезонная проблема?

Ирина Воробьева: Да, потерявшихся грибников всегда очень много. Не только в этом году. В прошлом — так же, это случается каждую осень. Каждое лето мы повторяем друг другу: «Сейчас мало поисков, но вот пойдут грибы — и начнется ужас». В основном теряются бабушки и дедушки, уходящие в лес, который они якобы хорошо знают. В какой-то момент с ними что-то происходит, им становится плохо. И все они в этом лесу и остаются. Бывают такие истории, когда бабушка живет одна в деревне, ходит часто в лес, родственники в пятницу приезжают — бабушки нет — куда она ушла? в чем? в какой день? — никто не знает. Они звонят нам и толком ничего не могут сказать. Абсолютная беспечность.

В любое время дня и ночи, невзирая на выходные и праздники, добровольцы ищут совершенно незнакомых им людей. Чем не гражданское общество?

Что осложняет вам поиски?

Ирина Воробьева: Люди идут в лес в чем попало, и в основном в одежде, которую не видно. В какой-нибудь дешевой камуфляжной куртке или в черном, коричневом, зеленом. Надевают это на себя и радостно идут в лес. Такое ощущение, что хотят там спрятаться. И легко этого добиваются. Потому что мы не можем их найти. У нас есть возможность смотреть лес с воздуха. И если кто-то один из нашей группы находится в лесу в оранжевом жилете — его отлично видно с высоты. Но камуфляж и серо-черное вообще не разглядишь. Это первая ошибка. Вторая — люди, отправляясь в лес, не берут с собой мобильный телефон. Часто мы слышим такую фразу: у бабушки есть мобильный телефон, но она не взяла его в лес, потому что боялась его потерять. Такое впечатление, что люди совершенно не понимают, что лес — это опасно. Не берут с собой ни воды, ни еды. Третья ошибка: осень — очень коварное время года. Днем может быть тепло, ночью в лесу обязательно мокро и очень холодно. И люди, одеваясь по дневной погоде, оставшись в лесу ночью, замерзают. Еще одна гигантская проблема: люди очень поздно обращаются за помощью. Год назад мы вытаскивали 91-летнего дедушку из леса, в этом году ему исполнилось 92 года, и к нам опять позвонили его родственники: «Он опять три дня назад пропал». А чего же вы молчали три дня?! Слава Богу, дедушка сам вышел из леса, правда, попал в больницу после этого. Когда теряются люди с мобильными телефонами, возникает еще одна проблема. Родственники почему-то не понимают, что работающий мобильный телефон — единственное, что может сейчас спасти человеку жизнь. Начинают названивать, расспрашивать, телефон садится, и только тогда желающие помочь начинают обращаться в полицию и МЧС. Телефон сел, толком объяснить, что говорил пропавший, переговорщики не могут. Но если телефон работает — человека легче спасти. Вокруг леса ставятся сирены, и мы спрашиваем пропавшего по телефону, слышит ли он сирены. Если нет, то переносим сирены в другое место. Если слышит — обследуем этот квадрат и находим.

Но люди почему-то упорно и категорически отказываются понимать, что лес — это опасная штука.

Какая-то катастрофическая беспечность…

Ирина Воробьева: Причем не только со стороны отдельных людей. Иногда даже МЧС и полиция не знает, что делать. У нас был совершенно потрясающий случай, когда человека нашли на третьи сутки. Наши волонтеры прочесывали квадрат, который был самым вероятным, но надежды уже было мало. И вдруг услышали отклик. Пробирались к нему через болото по пояс в воде. Человек был живой. Пытались вызвать МЧС или полицию, чтобы его эвакуировать, потому что нести его через болото было невозможно. Выяснилось, что ни у МЧС, ни у полиции нет необходимой техники. А человека надо срочно в больницу. Но нашим координаторам не откажешь в креативности. Они позвонили в РЖД, «пожалуйста, спасите, человек умирает, пришлите поезд». Люди там, наверное, сначала даже не поняли, о чем речь. Вряд ли к ним кто-то обращался с такими просьбами. Но прислали тепловоз..

Кто помогает вам покупать необходимое оборудование? Тот же элементарный чай с бутербродом?

Ирина Воробьева: Оборудование мы покупаем сами. Еще помогают добрые люди. Часто бывает так, что человек не готов сам отправиться на поиски в лес, но помогает оборудованием. Недавно нам подарили двадцать фонарей, а один фонарь — это несколько тысяч рублей. Иногда приходят уведомления — на ваше имя пришло столько-то навигаторов, получить их можно там-то. Кто это сделал — мы не знаем. Но всем хочется передать огромное спасибо за помощь. Что касается кухни, то мы все делаем сами. Иногда, родственники потерявшихся помогают, хотя мы их об этом и не просим.

Ты теперь понимаешь, как теряются дети?

Ирина Воробьева: За одно мгновение. Неважно, где это происходит в лесу или городе. Они просто исчезают из поля зрения на секунду — и все, их можно считать потерянными. В лес они идут посмотреть на цветы и деревья, а буквально через десять метров не могу выйти обратно. В городе засматриваются на витрину или бегут за птичкой и все — ребенка рядом нет. Я не могу сказать, что в этом можно винить родителей. Здесь можно посоветовать только одно — в городе держать за руку, а на природе объяснять, что лес — это опасность. И ходить туда можно только со взрослыми.

Что лично для тебя значит «Лиза Алерт»?

Ирина Воробьева: «Лиза Алерт» — это такая история… Когда ты в нее попадаешь, она начинает занимать всю твою жизнь.


Отправляясь в лес, обязательно берите с собой спички. Даже в мокром лесу можно развести костер и согреться. Плюс костер — это сигнал.

Надевайте в лес яркую одежду.

Не забывайте хорошо зарядить мобильный телефон.

Обязательно возьмите с собой воду.

если вы берете с собой компас, то прежде научитесь им пользоваться.


Татьяна Владыкина

Постоянная ссылка на это сообщение: http://search-for-people.ru/za-god-v-rossii-propadayut-bez-vesti-svyshe-120-tysyach-chelovek/

%d такие блоггеры, как:
Перейти к верхней панели